Глава 11.Тюльпановая революция

0
22

Глава 11

 Тюльпановая революция

24 марта 2005 г., через неделю после второго тура парламентских выборов, протестующие со всей страны собрались в Бишкеке на митинги, организованные лидерами оппозиции с cевера и юга.1 Поскольку у каждого лидера были свои сторонники, а сотрудничество между политиками было не столь значительным, демонстранты были рассредоточены по всему городу разрозненными группами, в том числе сборищем, которое возглавлял скандальный нарколог, лечивший от наркозависимости, Женишбек Назаралиев. Когда толпа покинула его мероприятие, чтобы собраться на центральной площади перед «Белым домом», количество демонстрантов увеличилось до более чем 5 000 человек, и первоначальный контингент президентской гвардии в 100 человек не смог справиться с протестующими.

В середине дня из-за «Белого дома» внезапно появилась большая группа военнослужащих в форме и двинулась в толпу, надеясь разогнать ее. После серии рукопашных схваток с участием демонстрантов и полиции, группы протестующих начали перелезать через забор «Белого дома» и входить в здание. В последовавшем беспорядке полиция, защищающая здание, проявила удивительную сдержанность, отчасти потому, что президент Акаев отказался отдать приказ стрелять по толпе. Как бы ни оценивались полтора десятилетия пребывания Акаева у власти, это не привело к  кровопролитию, что часто сопровождает подобные события в развивающихся странах.

Лидеры оппозиции эффективно мобилизовали, но не контролировали протесты, будь то предыдущие захваты правительственных зданий на юге или вокруг «Белого дома» в Бишкеке. Несмотря на призывы лидеров оппозиции к спокойствию, многие протестующие, вошедшие в здание, растащили компьютеры, принтеры и памятные вещи из правительственных кабинетов. Мародерство распространилось на коммерческие заведения на проспекте Чу, особенно сильно пострадал принадлежащий турецкой компании торговый центр Beta Stores. Как объяснила мне Роза Отунбаева после всех событий, те из них, кто был в оппозиции, пытались возглавить это восстание, но отставали  по пути. «Мы не оценили степень возмущения населения, и люди пошли дальше. Они решили действовать, и мы только позже появились на сцене»,2 — скажет Роза.

Когда Отунбаева, Бакиев и другие лидеры оппозиции вошли в «Белый дом» ближе к вечеру 24 марта, Акаев, его семья и его окружение уже покинули здание и страну. Полетев в Казахстан, а затем в Москву, где он был принят российским правительством, Акаев еще настаивал на том, что он по-прежнему является законно избранным лидером страны, но лидеры оппозиции в Бишкеке поспешили создать новый политический порядок.

К другим лидерам оппозиции в Бишкеке присоединился Феликс Кулов, которого толпа освободила из местной тюрьмы в утро восстания. В тот же вечер Курултай — так называют традиционное собрание старейшин в тюркском мире — возложил на Кулова ответственность за силовые службы страны. Будучи титулованным генералом и бывшим главой правоохранительных органов, Кулов использовал свой значительный авторитет и организаторские способности, чтобы помочь навести порядок на улицах столицы. Этому способствовали комитеты самообороны, созданные владельцами бизнеса и обычными гражданами, многие из которых патрулировали столицу с красными нарукавными повязками, напоминавшими старые советские добровольческие отряды дружинников, своего рода неформальную народную гвардию.

Когда население начало восстанавливать разграбленные здания Бишкека, «оппозиция истеблишмента» собралась, чтобы восстановить политические институты, которые были разрушены «революцией тюльпанов», как назвали ее кыргызстанцы в честь весенних цветов, распустившихся в то время, произошедшее восстание.Традиционные политики, а не реально революционеры, большинство лидеров оппозиции устремились как можно быстрее поставить страну на прочную конституционную основу. Вопрос был в том, как это сделать. Критикуя до этого недостатки парламентских выборов, они не хотели признавать новоизбранный законодательный орган в качестве законного представителя кыргызского народа. И все же отказ принять результаты выборов потребовал бы новых выборов, которые отложили бы на несколько недель возможность парламента наделить исполнительную власть новой командой.

В этом конституционном вакууме различные интересы и институты боролись за политическое преимущество, и правительство в течение нескольких дней после «революции тюльпанов» находилось в смятении. Первоначально Верховный суд аннулировал результаты выборов, но новый парламент проигнорировал решение и все равно собрался, а это означало, что какое-то время в стране проходили заседания старого и нового парламентов отдельно, но одновременно. В регионах несколько проигравших кандидатов организовали акции протеста против нового парламента в своих округах и уже 6 апреля несколько тысяч демонстрантов захватили акимиат и здание суда в областной столице Таласа на западе Кыргызстана в поддержку своего фаворита, которому не удалось получить место в парламенте. В некоторых частях юга конкурирующие толпы стремились продвинуть своего собственного человека в качестве акима, в результате чего в одном городе одновременно оказалось четыре акима.3

Рамки новых политических договоренностей наконец появились в начале апреля, через две недели после народного восстания. После того как Верховный суд отменил свое предыдущее решение об аннулировании выборов, старый парламент неохотно уступил власть новому собранию, некоторые из членов которого поехали в Москву, чтобы получить подпись Аскара Акаева на документе об отставке с поста президента. Новый парламент утвердил Курманбека Бакиева новым премьер-министром страны, и, поскольку пост президента стал вакантным, Бакиев, согласно Конституции, также исполнял обязанности президента. Новые президентские выборы были назначены на 10 июля.

Признавая хрупкость политических институтов страны и риски разобщающей президентской избирательной кампании, политики, которые помогли совершить революцию, создали механизм разделения власти, призванный избежать того, чтобы победитель получил все. Поскольку два самых выдающихся политика Кыргызстана на тот момент — Курманбек Бакиев и Феликс Кулов — имели свою политическую опору на юге и севере, соответственно, избирательная битва между этими двумя лидерами могла разделить страну по региональному признаку. Чтобы обеспечить место за столом, как северной, так и южной элите  — договоренности, которые политологи называют консоциализмом — Кулов согласился поддержать Бакиева на посту президента в обмен на обещание Бакиева назначить Кулова премьер-министром сразу после выборов.

В результате этого соглашения между ключевыми политическими элитами страны Бакиев предполагал, что на президентских выборах встретится только с кандидатами второго эшелона. Однако неожиданный претендент возник в лице иссык-кульского олигарха Урмата Барыктабасова. Как и многие кыргызские бизнесмены, Барыктабасов имел паспорта Казахстана и Кыргызстана. Неудивительно, что власти использовали его статус гражданина иностранного государства, чтобы лишить его права участвовать в президентской гонке. Возмущенный этим шагом, Барыктабасов организовал митинг из 2 000 сторонников у «Белого дома», хотя неизвестно, были ли демонстранты на самом деле его лоялистами или членами толпы напрокат – такой новый бизнес под названием «Пикеттер!» были сформирован, чтобы поставлять людей для участия в митингах. Оснащенные профессионально сделанными транспарантами, на которых Барыктабасов был назван «настоящим патриотом», демонстранты прорвались сквозь охранников в «Белый дом» и на короткое время заняли кабинет президента. После того как толпу удалили, Бакиев сердито ответил, что в следующий раз “он будет с автоматом в руках защищать цитадель своей власти”4.

Убрав Барыктабасова, Бакиев легко выиграл президентские выборы, набрав 89 процентов голосов. Как и было обещано, он затем назначил Кулова премьер-министром, и парламент подтвердил его назначение. После выборов отношения между руководителями политической системы Кыргызстана, казалось, стабилизировались. Однако все более наглое вовлечение преступных групп в общественные дела волновало народ и приводило в крайнее состояние. Некоторые в российской прессе называли мартовское восстание «Маковой, а не тюльпановой революцией», приписывая потрясения деньгам, полученным от партий опиума, которые следовали транзитом через Кыргызстан из Афганистана в Европу5. Многие члены парламента подозревались в тесных связях с преступным миром. Один из них, Жыргалбек Сурабалдиев, был близким союзником президента Акаева и, якобы, направил свою свиту из «спортсменов» на демонстрантов во время «революции тюльпанов». «Спортсмены» было эвфемизмом для подтянутых молодых людей, часто одетых в спортивные костюмы, служивших «мускулами» для важных «персон» в Кыргызстане. 10 июня Сурабалдиев был застрелен среди бела дня в центре Бишкека. Несколькими неделями ранее, вскоре после объявления о том, что он рассматривает возможность баллотироваться на пост президента, депутат Баяман Эркинбаев был ранен в результате покушения на него у здания парламента. Он умрет от рук убийцы в сентябре. В октябре еще один член Жогорку Кенеша, Тынычбек Акматбаев, был убит во время посещения тюрьмы с парламентской проверкой . Он был младшим братом одного из самых известных криминальных деятелей Кыргызстана, Рыспека Акматбаева, который был убит в следующем году, когда выходил из мечети близ города Бишкека.

Устранение Акаева дестабилизировало отношения между преступными группировками и их покровителями в правительстве, и поэтому некоторые проявления насилия были связаны с войнами за территорию, которые всегда следуют за гибелью влиятельных лиц или семей в преступном мире. Слабость нового правительства также придала смелости криминальным авторитетам, равно как и значительная общественная поддержка, которой многие из них пользовались. Один из таких авторитетов, Баяман Эркинбаев, получил место в парламенте на выборах 2005 года, набрав 95 процентов голосов своих избирателей в отдаленном южном районе Кадамжай. Комментарии избирателя интервьюеру из The International Crisis Group раскрыли одну из причин, по которой население поддержало такую фигуру, как Эркинбаев: «Он всегда выручит, в любом случае, он может даже физически защитить вас. Так что, если некоторые люди говорят, что он нарушил закон, он все равно лучший депутат, а многие жители других округов нам просто завидуют»6.

В таких странах, как Кыргызстан, где нельзя полагаться на правительство в плане обеспечения экономической или физической безопасности, а такие институты, как рынок и суды, еще не развиты, понятно, что избиратели обратятся к большим людям, которые кажутся способными и предназначенными для обеспечения благополучия своих избирателей.

Помимо множества внутренних проблем, президент Бакиев столкнулся с незавидным наследием, оставленным Аскаром Акаевым во внешней политике. К его чести, президент Акаев сформировал оригинальную формальную внешнеполитическую доктрину, которую он назвал «Дипломатия Шелкового пути», в которой Кыргызстан рассматривался как страна на перекрестке дорог, которая должна быть открыта для влияния других стран.7 Но усилия по поддержанию того, что называлось многовекторной внешней политикой, становились все труднее, поскольку отношения между США и Россией ухудшились в течение  2000-х годов. Соглашение, достигнутое после 11 сентября между Соединенными Штатами и Россией об использовании Кыргызстана в качестве маршрута снабжения в Афганистан, начало разрушаться после американского вторжения в Ирак и подозрений России относительно причастности США к «цветным революциям». Таким образом, Кыргызстан подвергался все возрастающему давлению со стороны Москвы с целью ограничить свою роль в военных действиях Запада в Афганистане и уравновесить американское влияние в Кыргызстане, Россия в октябре 2003 года получила собственные права базирования на военном аэродроме в Канте, небольшом городке всего в 30 км к востоку от Бишкека. В течение следующего десятилетия Кыргызстан стал единственной страной в мире, где размещались как американская, так и российская военные базы. Зажатый между военными контингентами двух великих держав мира по обе стороны от своей столицы, Кыргызстан служил барометром напряженности между Москвой и Вашингтоном.

Первое крупное появление Бакиева на международной арене было в ООН в Нью-Йорке в сентябре 2005 года, через пять месяцев после «революции тюльпанов». В этой поездке его сопровождала Роза Отунбаева, занявшая пост и.о. министра иностранных дел. Другой видной фигурой оппозиции, занявшей ключевой дипломатический пост, была Замира Сыдыкова, бывший редактор газеты, ставшая послом Кыргызстана в США и Канаде летом 2005 года. По приглашению Замиры я вылетел в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Бакиевым, который вместе с десятками других президентов и глав государств выступил с короткой речью на открытии Генеральной Ассамблеи. Выступление Бакиева напомнило делегатам, что Кыргызстан по уши в долгах, что не позволяет бюджету страны покрывать необходимые расходы на человеческое развитие. Однако, он отметил, что Кыргызстан был и дающим, а не только страной-получателем. Возможно, он брал деньги у других стран и международных организаций, но он также возвращал: его тающие ледники и заснеженные реки были жизненно важным источником бесплатной воды для этого региона, а также на планете, которая страдала от все более загрязненной атмосферы, его страна служила редкой зоной экологической чистоты.8 Этот слегка завуалированный призыв к финансовой поддержке со стороны мирового сообщества напомнил о дипломатических усилиях президента Акаева в начале 1990-х годов: он мало что предлагал в виде товаров и услуг, но пытался продать Западу идею своей страны, как острова демократии. Бакиев теперь представил Кыргызстан, как бескорыстный источник природных ресурсов и восстановления окружающей среды.

Устроить мне личную встречу с Бакиевым оказалось сложнее, чем ожидала Замира. Даже заставить его согласиться на встречи с ключевыми американскими  правительственными и финансовыми фигурами оказалось сложной задачей. Разочарованный нежеланием президента Буша назначить ему встречу, Бакиева с большим сопротивлением тащили на другие важные встречи, включая посещение Нью-Йоркской фондовой биржи и встречу с финансистом Джорджем Соросом и высокопоставленным чиновником Госдепартамента Уильямом Бернсом. Бакиева сопровождала лишь небольшая группа помощников из администрации президента, а остальная часть кыргызстанской делегации оставалась сама по себе на улице напротив ООН вместе со мной и женщиной, которая хотела получить интервью с Бакиевым для New York Review of Books.

Когда стало ясно, что Бакиев не согласится на другие встречи, Роза Отунбаева попросила меня довести ее до аэропорта имени Джона Кеннеди, откуда вечером президентская делегация должна была вылететь в Кыргызстан. Когда мы присоединились к полицейскому эскорту, то в получасовой поездке в дальний район Куинса, мы с Розой смогли обсудить последствия тюльпановой революции для внешней и внутренней политики. Она подчеркнула, что народ опасается, что завоевания революции будут потеряны. В результате, по ее словам, граждане «повсюду, особенно на юге, образовали революционные комитеты, которые и по сей день следят за ситуацией».9

Роза настаивала на том, что курс внешней политики страны мало изменился в результате тюльпановой революции, но в регионе произошли более широкие события, особенно подъем Китая, как экономического центра, который неизбежно изменил то, что она назвала кыргызстанской евразийско-ориентированной внешней политикой. Как министр иностранных дел небольшого бедного государства, Роза возлагала надежды на способность новой региональной организации безопасности – Шанхайской Организации сотрудничества, защищать интересы Кыргызстана во все более нестабильной части мира. ШОС состояла из России, Китая, Кыргызстана и других государств бывшей советской Центральной Азии, и стала форумом, который позволил небольшим членам, таким как Кыргызстан, иметь дело с региональными гигантами в структурированной и относительно публичной политике.

Прямо перед главным входом в аэропорт JFK наш водитель выехал со скоростной автомагистрали Ван Вик и поехал по малоиспользуемой служебной дороге в отдаленную часть аэродрома. Кортеж автомобилей с высокопоставленными лицами Кыргызстана и вспомогательным персоналом остановился перед караульной станцией — единственным видимым проездом в высокой решетчатой ​​ограде вокруг этой части аэропорта. Пройдя через отверстие, колонна повернула направо и в пределах 100 метров подъехала к одинокому самолету в этом заброшенном и дальнем углу JFK. Когда мы вышли из машин, из самолета вышли две кыргызские бортпроводницы в форме и встали на верхней площадке передвижного трапа, ведущего к самолету. Это был ТУ-154, узкофюзеляжный самолет советского производства, который вскоре будет запрещен в аэропортах Западной Европы из-за его шумового загрязнения.

Вскоре после этого на взлетно-посадочную полосу прибыла машина с президентом Бакиевым. В ритуале, напоминающем проводы в аэропортах советских руководителей, путешествующих за границу, те, кто не садился в самолет, выстраивались параллельно самолету, примерно в десяти метрах от крыльца, и пожимали руки высокопоставленным лицам, совершавшим поездку. Я покорно занял свое место в ряду с членами свиты, которые оставались в США, и ждал своей очереди, чтобы пожать руку президенту. Пробираясь по проходу, Бакиев не проронил ни слова. Когда он подошел ко мне, то небрежно пожал мне руку и  бросил на меня вопрошающий взгляд, явно удивленный, что это американское лицо делает среди кыргызов. Последовал жесткий, холодный взгляд, а затем он быстро прошел по проходу и сел в самолет. Мы махали вслед пока самолет направлялся к взлетно-посадочной полосе, а затем оглушительный взрыв реактивных двигателей на расстоянии примерно 10 метров от крыла заставил нас удержиться, чтобы не упасть, когда  президент направлялся домой.

____________________________________________________

[1] Лучшым отчетом о мобилизационных усилиях, приведших к тюльпановой революции, является книга Scott Radnitz, Weapons of the Wealthy: Predatory Regimes and EliteLed Protests in Central Asia (Ithaca, NY: Cornell University Press, 2010), pp. 131–66.

2 “Kyrgyzstan’s Tulip Revolution: Interview with Roza Otunbaeva,” Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization, vol. 13, no. 4 (Fall 2005), p. 485.

3 International Crisis Group (ICG), “Kyrgyzstan: After the Revolution,” International Crisis Group Asia Report no. 97 (May 4, 2005), p. 11.

4 Темир Сариев, Шах кыргызской демократии (Бишкек: Салам, 2008), стр. 113.

5 Илья Порошенко, “От битвы ‘майданов’ к битве ‘кабинетов’,” Российские вести, 15 ноября 2006, стр. 7.

6 ICG, “Kyrgyzstan: After the Revolution,” p. 6, footnote 31.

7 Askar Akaev, Diplomacy of the Silk Road (A Foreign Policy Doctrine) (New York: Global Scholarly Publications, 2003); Аскар Акаев. Трудная дорога к демократии (Moskva, Международные отношения, 2002), стр. 307–410.; Eugene Huskey, “Foreign Policy in a Vulnerable State: Kyrgyzstan as a Military Entrepot between the Great Powers,” China and Central Asia Forum Quarterly, no. 4 (2008), pp. 5–18.

8 Выступление президента Кыргызской Республики Его Превосходительства г-на Курманбека Бакиева на общих прениях 60-й сессии Генеральной Ассамблеи, 17 сентября 2005 г. https://undocs.org/pdf?symbol=ru/A/60/PV.9

9 “Kyrgyzstan’s Tulip Revolution,” стр. 486.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.