Эдвард Д.Сокол. «Восстание 1916 в русской Центральной Азии»

0
763

(Продолжение, начало в № 1-5, 7-24)

3 февраля 1916 года для выяснения вопроса о мобилизации киргизов и казахов была сформирована группа в составе А.Букейханова — лидера (партии) «Алаш-Орда», А.Байтурсунова – редактора газеты «Казак» и Н.Бегымбетова, которая отправилась в Петроград. Будучи в Петрограде, они посетили несколько должностных лиц, в том числе военного министра – генерала Поливанова.  По их возвращению, они  через газету «Казак» объявили, что вопрос о мобилизации отпадает на некоторое время. Тем не менее, Тынышпаев утверждает, что данный вопрос активно обсуждался в газете «Казак» вплоть до объявления о высочайшем повелении. Все дело, по крайней мере, на взгляд казахов из «Алаш-Орды», было привязано с условиями сельского хозяйства среди казахов.  Букейханов и другие отправились в Петроград с целью «доведения до сведения правительства и Думы, общего мнения казахского народа относительно будущего призыва рабочих, в то время как общее мнение состояло в том, что  «в случае неизбежного  призыва, быть распределенными в кавалерию, а не в пехоту и с уравниванием казахов в их правах с русским казачеством относительно землепользования». Другими словами, «Алаш-Ордынцы» хотели, чтобы казахов сформировывали по типу казачьих сообществ со всеми их льготами.

Однако высказывание Тынышпаева о том, что киргизы и казахи рассматривали военную службу как нечто приемлемое, следует учитывать с некоторой оговоркой. Киргиз Канаат Абукин в своих показаниях вспоминает оживленную дискуссию, которая состоялась осенью 1915 года касательно военной службы кочевников, и утверждает, что общее мнение сводилось к тому, что киргизы и казахи не были готовы к какой-бы то ни было службе, так как они не владели русским языком, не знали городской жизни, и что весь план относительно их воинской повинности был плодом чьего-то воображения. Это было широко распространенное мнение как среди сартов, так и кочевников, так как при завоевании их территорий русские  им обещали, что они никогда не будут подвергаться отбыванию воинской повинности.

Объявление Указа о призыве рабочих, а не солдат, поставило группу из «Алаш-Орды»  в затруднительное положение. С одной стороны, они, безусловно, не хотели видеть киргизов и казахов мобилизованными в качестве рабочих, с другой стороны они взяли на себя официальное обязательство поддержать  Царскую империю, и кроме всего прочего, они осознавали всю тщетность оказания вооруженного сопротивления намного превосходившим  русским военным силам. И эта группа, после оглашения  высочайшего повеления, решила поддержать действия правительства. В газете «Казак» были напечатаны обращения с призывом выполнить Указ казахами, и эта группа  активно пыталась успокоить население для того, чтобы оно спокойно восприняло призыв идти рабочими. Трудности, с которыми группа столкнулась, можно увидеть на примере, который привел Тынышпаев:

«Хотя я сам лично понимал всю суть вопроса, я оказался в трудном положении: на собрании киргизов (т.е. казахов) я объяснил, что понятие «военные работы» включает в себя работы по строительству и эксплуатации железной дороги, загрузке и отправке провизии, охрану лошадей, заготовку дров для топлива и т.д., но мне резко возразили, что об этом в телеграммах и газетах ничего не было сказано, а говорилось лишь о работах в окопах, и я совсем не смог вразумительно возразить, а они утверждали, что им сказали те крестьяне, которых они знали в их поселениях, родственники которых были на фронте…». Хотя те же самые крестьяне твердили те же истории, что коренные жители будут рыть окопы, находясь под огнем между немецкими и русскими войсками.

Не все представители казахской интеллигенции восприняли Указ столь благосклонно. Астраханский губернатор Соколовский в телеграмме от 20 июля 1916 года высказывается о деятельности некоего Кулманова, казаха, окончившего университет и бывшего членом 1-й и 2-й Императорской Дум от фракции мусульман.  Кулманов по сообщениям собрал большую сумму денег  от казахов и поехал в Петроград, чтобы ходатайствовать об отмене призыва казахов в качестве рабочих. Он возлагал надежды на мусульманскую фракцию 4-й Думы. 25 июля Соколовский сообщает и о другой делегации из 3-х человек-казахов, которая отправилась в Петроград, чтобы ходатайствовать об отмене указа о призыве казахов. Все трое были какое-то время чиновниками и уволены со своих занимаемых должностей по неизвестным причинам.

2. Восстание в степных областях

При обнародовании Указа о призыве инородцев на военные работы, многие казахи, нанятые другими богатыми казахами и русскими, русскими и нерусскими торговцами, казаками и казачьей армией, побросали свои работы и стали возвращаться в свои аулы, сея там панику.  Те казахи, которые не были наемно рабочими, тоже возвращались в свои аулы. Молодежь призывного возраста стала продавать свое имущество, пригоняла лучших лошадей или просто угоняла от соседей. Стали формироваться группы из 50, 100, а  то и 1000 человек, вооруженных палками, косами, конными граблями, и в редких случаях, охотничьими ружьями. Эти молодые люди объезжали аулы и собирали своих сверстников с целью оказания сопротивления властям. Сено оставалось нескошенным, а там, где оно было скошено, оно оставалось прогнивать на земле. Зерно также осталось не собрано. Одним словом, кипеж и суматоха охватила всю степь.

Бесчинства этих групп были направлены против своих собственных местных чиновников, в особенности тех аксакалов, волостных управителей и писарей, которые составляли списки.  В некоторых случаях, они довольствовались лишь изъятием списков,  в других, они убивали чиновников. Столкновения происходили между коренными жителями и русскими обычно в связи с действиями уездных глав защитить местных чиновников и обеспечить сохранность списков с помощью казачьих отрядов.

Беспорядки среди казахов  происходили примерно в одно и то же время, что и среди сартов. Так, 8 июля волостной управитель был убит казахами в Уральском уезде, после чего последовали столкновения между казахами и казаками в Льбищенском уезде. Другие вспышки беспорядков зарегистрированы в Петропавловском и Тургайском уездах. К середине июля беспорядки регистрируются не только в Тургайской, но и в Акмолинской области. Конец июля стал свидетелем мощного движения в районе Баян-аул. Сопротивление вылилось в убийства коренных чиновников, поджог их канцелярии, грабеж почтовых отделений, стычки с армейскими подразделениями и казачьими отрядами. Есть сведения, что были случаи захвата русских женщин в (степных) областях, с них срывали одежду, а затем отправляли их идти голыми домой.

Именно при таких обстоятельствах проходила неофициальная встреча уроженцев из Тургайской, Уральской, Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской областей 7 августа 1916 года в Тургае с разрешения губернатора Тургайской области. Губернатор открыл собрание с речью, в которой он объяснил суть высочайшего повеления от 25 июня и попросил присутствующих помочь ему в работе по мирному призыву  казахов и киргизов на работы. Предложив собравшимся избрать председательствующего собранием, губернатор покинул зал. Собрание выбрало председательствующим А.Букейханова, а секретарями М.Дж.Дулатова и О.Алмасова.
Рассмотрев обстоятельства, при которых проходила мобилизация и их последствия, собрание рекомендовало, чтобы мобилизация проходила на основе: 1) надлежащей подготовки населения; 2) частичной мобилизации в ходе более или менее продолжительного периода времени, исходя из нужд; 3)применения необходимых льгот в интересах отдельных домохозяйств казахов; 4) участия представителей от населения с тем, чтобы призыв от казахского населения проходил более гладко. При выработке этих рекомендаций собрание призвало к отсрочке призыва рабочих до 1 января 1917 года (для южных областей – до 15 марта 1917 года);  первоначально призвать одну треть в возрастной группе от 19 до 31 лет, предпочтительно более молодых, поскольку среди них более всего было не обзаведенных семьей молодых людей; разрешить лицам появляться на работе либо по месту регистрации работы, либо по месту жительства; оставить в каждой семье, по крайней мере, одного рабочего; оставить по мере возможности призывников работать на нужды обороны по месту жительства (вместо отправки в места боевых действий); предоставить призывникам право замены себя кем-либо; предоставить одного муллу для каждого аульного сообщества; предоставить учителя на каждые 50 кибиток для обучения детей; освободить от обязанностей мусульманских учителей в городских медресе; старые списки, составленные наскоро и неверно, заменить новыми, составленными комитетом из представителей, выбранных по одному на каждые 10 домохозяйств. Затем должны были быть составлены новые списки в присутствии аульного собрания; по 2 представителя от каждой волости должны представлять коренных жителей с правом голоса; приостановить выбор тех чиновников, которые злоупотребляли своим положением, до окончания мобилизации рабочих; рабочие будут наделены правом создания артели или кооператива из 30 человек, у каждой артели будет по одному переводчику и у каждой 10-й артели по одному мулла; больным рабочим будут предоставлены медучреждения на тех же основаниях, что и русским, раненым на фронте; рабочие киргизы и казахи должны участвовать в городских и земских учреждениях; рабочим необходимо предоставлять пустые вагоны для отправки продовольствия и одежды;  и, наконец, в случае необходимости, предоставлять рабочим отпуска. Последний пункт, чтобы он возымел действие, было предложено ходатайствовать перед правительством.

Удовлетворило ли правительство что-либо из вышеприведенных требований, неизвестно. Однако они приведены полностью, без сокращений, для того, чтобы показать, насколько определенная часть населения хотела помочь правительству в выполнении Указа о призыве рабочих.  Положения, касающиеся замены рабочих и освобождения (от должности) религиозных учителей свидетельствуют о классовых интересах присутствовавших на собрании людей.

(Продолжение следует).

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.